Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Английский лорд тебе товарищ
  • naiwen

Отчет Андре Суртена, сына полицейского Жана Суртена, любителя джаза.

Отчет Андре Суртена (Акира https://vk.com/ahikara)
Перепост с разрешения игрока

***

- Значит, просто слушали джаз? - лейтенант неспешно обмакнул в чернильницу дешевое казенное перо.
- Ну да, - Андрэ пожал плечами, физически ощущая, насколько этот жест выглядит одновременно жалким и вызывающим.
- Вам не приходило в голову, что когда страна оккупирована врагом, то долг каждого гражданина – сопротивляться, а не слушать этот самый ваш джаз?
- Послушайте, - Андрэ в который раз нервно переплел пальцы. – В этом не было никакой политики. Ну, то есть нам казалось, что может в этом и есть политика – вокруг немцы, а мы живем как раньше. Но, в общем-то, нам просто нравилось слушать музыку. Что в этом плохого? Кого мы этим предали или обидели?
- Как знать, - перо противно заскрипело по бумаге. – И вас не смущало то, что происходит в городе?
- Смущало, еще как смущало! Поймите, никого из моих друзей это не коснулось прямо, но мы же видели, что творится на улицах. И аресты, и расстрелы, и эти желтые звезды… Вы вообще читали мое дело?
- Читал, юноша, читал, - из-под козырька фуражки сверкнули темные маслины глаз. – Именно поэтому мне вдвойне непонятно – как это так получается? Ваших, пусть дальних, соплеменников отправляют в лагеря, а вы радостно живете с широко закрытыми глазами?
- Но я же не знал…
- А когда узнали – что-то разве изменилось?
В кабинете повисла тишина. Андрэ всеми силами заставлял себя не зажмуриться. Хотя перед глазами и так бесконечно плыли силуэты с шестиконечными ярко-желтыми пятнами на груди, а в висках стучала все та же предательская и такая естественная мысль: «Не меня! Только не меня!» Знакомые улицы Шуа, вдруг ставшие невыносимо узкими для его пиджака в модную клетку с подкладными плечами. Пронзительно-черные силуэты, как-то внезапно заполонившие абсолютно все пространство, из-за которых становилось трудно дышать. Чувство страха и стыда, на долгие годы ставшие частью его естества.
- Расскажите про завод, - разорвал тишину голос лейтенанта.
- Да что там рассказывать. Пошел, чтобы избежать призыва. Точнее, когда пошел, то призыва уже не было, мы уже сдались…
- Не сдались, а были оккупированы!
- …были оккупированы. Но я боялся, что снова начнется призыв. Послушайте, у меня плохие данные, слабое сердце, я не военный по духу. Никогда не понимал этой окопной романтики. Хотел обеспечить бронь, вот и пошел.
- И как же так вышло, что вы пришли наниматься именно в тот момент, когда завод оказался под контролем оккупационных сил?
- Да я раньше приходил, но меня не взяли, сказали, что мест нет! Как появились места – я и устроился. Спросите месье Буавена – он подтвердит!
- С Буавеном уже разбираются! – жесткий голос оборвал вполне искреннее возмущение Андрэ. – И поверьте, с ним будет совершенно отдельный разговор!
- В общем… Я пришел, когда взяли. Меня поставили на конвейер в цех корпусировки. Кстати, там был большой процент брака, так что вы при всем желании мне не пришьете сотрудничество с нацистами!
- То есть из вас даже коллаборационист толковый не получился? – было сложно понять, прорвалась это в очередной раз неприязнь лейтенанта, или он внезапно позволил проявиться человечности, хотя бы в виде грубой шутки.
- Я… Слушайте, я даже толком не понимал, что мы делаем. Я же не механик, не электрик, не этот, как его, не слесарь. Я учился на юриста…
- И что такое измена Родине вас на юридическом не учили?
- Я… Мне… Почему сразу измена?
- Слушай, парень, - лейтенант неожиданно отложил перо сторону и подался вперед. – Я никак не пойму – ты правда дурак или настолько хорошо притворяющаяся сволочь? Я тебя прямо спрашиваю – ты был за или против? Что ты мне тут вещаешь про какой-то джаз и бронь от призыва? Ты что, в другой стране жил четыре года?
- Я… Я был против, но… Что я один мог сделать?
- Один? – с яростью выдохнул лейтенант - Один? Да ты вообще знаешь, что тут было? Ты про пытки знаешь? Про то, что тут гестапо творило?
На мгновение перед взором Андрэ снова всплыли серые тюремные стены, томительное ожидание и липкий ужас от каждого звука шагов за дверью. Мэр Клоарек в нелепом мятом пиджаке, вещающий что-то про величие Франции, сидя на пристенной койке. Угрюмый парень с завода, глядящий прямо и твердо, не скрывая своего презрения к обоим сокамерникам. И бесконечное, молотком в ушах: «Не меня! Не меня!»
Дверь распахнулась, в кабинет стремительно вошел высокий рыжий капитан с шрамом на половину лица.
- Кто тут у тебя? А, Суртен. Ну, понятно. Есть что толковое?
- Да нет, говорит, джаз слушал, не просыхая, - неловко усмехнулся лейтенант.
- Ну, понятно, - капитан бросил быстрый пронизывающий взгляд в сторону Андрэ. – Там еще одна такая же сидит, которая Боннэ.
- Изабель? - запоздало вскинулся Андрэ. – Она людей спасала!
- Да сядь ты, - устало отмахнулся капитан. – Все мы знаем, кого она спасала. Защитничек. Как только в такой семье такое чудо появилось. Брат – герой. Отец – герой. Этот – говна кусок. Еще и мать довел. Бывают же.
- Вас тут не было, - одними губами прошептал Анрэ.
- Что? – синхронно повернулись в его сторону две гладко стриженные головы.
- Вас тут не было, - тихо, но отчетливо произнес Андрэ Суртен, чувствуя неумолимо подступающие слезы.
- Да что ты? – ласково переспросил капитан, жутко кривя щеку, изуродованную шрамом. – А ты-то где был, голубь? А? Молчишь? То-то. Тебя вообще нигде не было.
И, обернувшись к враждебно нахохлившемуся лейтенанту, продолжил:
- Давай, короче, оформляй его по седьмой категории и списывай. Нечего отчетность баламутить. Из него коллаборационист, как из меня обозная девка. Ни прибыли, ни радости. Ну, понятно?
***
За спиной хлопнула тяжелая дверь комендатуры. Медленно переставляя ноги, Андрэ пересек площадь и примостился возле столика под летним навесом кафе. День был отвратительно ярким и прозрачным насквозь. Слишком ясным для дальнейшей жизни. Рука сама потянулась расслабить галстук, но оказалось, что он давно уже снял его, еще в кабинете, при первых же вопросах лейтенанта.
Внезапно неподалеку ожил черный диск стационарного радиоприемника. Андрэ невольно вздрогнул. Целых полгода во всех кафе они молчали. А до этого передавали лишь бесконечные приказы. Каждый новый – страшнее предыдущего.
- Внимание! – произнес приятный и даже немного игривый женский голос. – Производится проверка связи. Раз, два, три, четыре…
- Пять, шесть, - машинально продолжил Анрэ Суртен, пряча лицо в холодных ладонях. – Пять, шесть, семь восемь… И-и…